Денежное обращение в эпоху перемен Откуда берутся деньги Частные деньги Делай деньги
Человек из Одессы

Казалось бы, этого уже должно хватить.

Нет, это ещё далеко не всё, остались неупомянутыми лабиринты, рельефные края, длинный числовой ряд, который при покадровом разнесении по четыре цифры обнаруживает код, — это трудно переоценить, например, при больших банковских заказах.

Не говоря уже о критериях качества бумаги, качества красок, растворимости в ацетоне и так далее — я просто не в состоянии всё это перечислить и отсылаю интересующихся к пресс-службе Бундесбанка Германии (Вильгельм-Эпштайн-штрасе, 14, Франкфурт-на-Майне, 1). Там вам предоставят исчерпывающие сведения.

— А что, если он всё-таки сделал каше?

— Как вы себе это представляете?

— Я думаю, всё же может быть, — размышляет мой посетитель, — что он закрыл глаза на отдельные несовершенства своих творений (пусть это были пятёрки), что вполне реально и без заметного урона для качества его работы — в конце концов, ведь не Рембрандт же он.

Ага!

— Может быть, он, невзирая на все понятные муки совести художника, печатал и новые деньги высокого качества — пусть уже и не столь высокого, но достаточно высокого для таких, как мы. Я имею в виду, ваш дядя мог быть и не вполне доволен собой, но мы-то могли быть им вполне довольны.

Сказал он не без логики.

— При наших, может быть, не столь высоких запросах.

* * *

Я слушал его и не слышал. Что я действительно слышал, так это татум-татум, и этот звук мне не мерещился. Неужто дядя потихоньку совершил невозможное?

Тёмной зимой, в холодной каморке для прислуги, с ужасом глядя на пластмассовый протез в стакане с водой, я грезил о виллах на пальмовых побережьях, о мраморных террасах и стойках баров с бокалами кюрасо. Может быть, уже тогда провидел я своё предназначение?

Должно быть, вид у меня был туповатый: я замер, долго пялясь в воображаемое, и посетитель уже начал меня успокаивать:

— Мы его найдём, не бойтесь, мы поищем, посмотрим и найдём.

— Кто это «мы»? — спросил я.

— Никто, — успокоил меня гость, — только вы и я.

Между тем — мы этого даже не заметили — вошла госпожа Штумпе. Она недоверчиво стояла у двери, недоверчиво в хорошем смысле, сказал бы я, поскольку тут собирались переступить через неё.

Собственно говоря, я был рад её видеть, даже весьма рад, если быть честным, она появилась в самый нужный момент, придя мне на подмогу.

— Не поймите меня неправильно, — сказал гость. — Я приехал не по поручению. От Лемке.

* * *

— Или от Садоводческого товарищества Ланге.

* * *

— Или от кого бы то ни было, кто мог бы быть в этом заинтересован.

— Это угроза? — спросил я.

В следующую минуту диспозиция была такова: гость поднялся и облокотился о шкаф, ближайший к окну. Я, сидя наполовину в кресле, наполовину на подлокотнике, находился где-то посередине между ним и дверью. Тогда как госпожа Штумпе, храни её Господь, подошла ближе и образовала третий угол треугольника.

— Разве вы не собирались уехать сегодня же, — спросил я, — в Кривиц или Гревесмюлен (Пинкельпот)?

Ответа не последовало. Человек, казалось, изучал наш треугольник. Примеривался. Затем выглянул на улицу, там внизу проезжал комби баклажанного цвета.

— В таком случае, вы, может быть, огласите ваше решение, — сказал я, — пока не поздно.

* * *

— Пока вы целы и невредимы, — сказала госпожа Штумпе.

Боже мой, как я любил эту бабу!

На выходе из кабинета я возле самой лестницы сделал ему подножку, так что человек из Одессы чуть не растянулся. Внизу его уже поджидала госпожа Штумпе, я видел блеск в её глазах, медленный разворот и стойку на ширине плеч.

Когда он вышел за дверь, она крикнула ему вслед:

— И попробуйте только явиться сюда ещё раз!

Ночью я видел во сне дядю.

— С точки зрения нравственности, — сказал он, — я бы с удовольствием жил на Герхард-Эппельман-штрасе.

В моём сне он был очень маленький — миниатюрное издание самого себя, — но пропорциональный, печальный господин, творец маленьких творений.

— Если только представить, что госпожа Штумпе возьмёт и бросит здесь все дела, то хоть ложись и помирай.

Искусство, по его мнению, приходит с умением.

— Но на тебе ведь нет никакой вины, — сказал я ему.

После этого он взглянул на меня с такой любовью, что у меня перевернулось сердце.

Он стоял где-то наверху, на лестнице, которая во сне казалась ещё выше, и совершал лёгкие порхающие движения руками, как будто собирался взлететь. При этом присутствовали:

пенсионер в качестве пастора,

господин Краус как натура эмоциональная,

отец троих детей,

щуплый очкарик,

курильщик,

растлитель детей,

однорукий рабочий,

некто из органов власти и Фридеман Бах — а это кто такой?

— Ну, тот самый, который разъезжал по стране, пиликая на скрипочке, и издавал сатанинский смех, — сказал дядя.

Но до того как дядя взлетел, я успел проснуться. Или, лучше сказать, предусмотрительно проснулся, потому что однажды уже видел во сне перечисления и запомнил, что это не к добру.

Перейти на страницу: 1 2 3 4 5 6 7
 




Copyright © 2021 - All Rights Reserved - www.moneystylers.ru