Денежное обращение в эпоху перемен Откуда берутся деньги Частные деньги Делай деньги
Каше

Многоуважаемый господин президент Бундесбанка,

поскольку Вы не любите Вашу профессию, я не посылаю Вам копию моего письма к моему поверенному от 11 янв. с приложением для ознакомления. Как Вы, собственно, выдерживаете это? О том, что Вы годитесь только для денежных сделок, мне говорила ещё госпожа Дор-стен-Хаймзик из балтийского филиала Кюлюнгсборн. Моего прежнего и теперешнего адвоката, юрисконсульта д-ра Карло из Борстеля 10433, я благодарю вовсе ни за что. Я дал ему на защиту 100 марок. Но толку никакого.

Подп. неразб.

В тот день дядя окрылённо взбежал вверх по лестнице, размахивая этим письмом и крича:

— Вот он где теперь у меня, попался, ублюдок!

Кажется, он по какому-то обороту в тексте догадался, где следует искать отправителя, который тиранил его уже полтора года.

Я высунул голову из двери и с любопытством спросил:

— Где?

Но прежде чем продолжить рассказ, я должен обязательно упомянуть, что во время всех последующих событий я, небритый и ещё в пижаме, имел не очень презентабельный вид и присутствовал при всём случившемся в некотором роде заочно: только через дверную щёлку. Поэтому вынужден кое-что домысливать.

— Где?

— На Гудрун-штрасе, номер пять! — победно воскликнул дядя. — На бывшей Гудрун-, а теперь на Эппельман-штрасе!

Это и был тот самый момент, когда госпожа Штумпе впустила внизу делегацию; я предполагаю, что её впустила всё-таки госпожа Штумпе, хотя никак не могу себе объяснить, почему этим людям в столь ранний час не было указано на дверь.

А может, сам дядя оставил входную дверь открытой после того, как достал из ящика почту.

Я не могу поверить в самоубийство, потому что дядя в это утро был в очень приподнятом настроении.

— Сто марок, ха, — кричал он, — сто марок!

Люди внизу, однако, зафиксировали только «теперь на Эппельман-штрасе», ведь каждый слышит то, что важно лично для него, — и из-за этого заранее разозлились на дядю.

Я с большим сомнением отношусь к свидетельским показаниям одного водителя автобуса, который утверждал, будто, проезжая мимо, видел перед домом номер семнадцать группу людей, которых не пускали внутрь. Какое там не пускали, они были уже внутри! Наверное, этот человек перепутал наш дом с булочной на Виланд-штрасе, там по утрам тоже всегда собираются люди, чтобы купить вчерашний хлеб: самый лучший хлеб стоит всего лишь три марки.

Я могу свидетельствовать — и буду свидетельствовать, — что люди вошли внутрь непрошеными. Я имею в виду не очередь в булочную, а нашу группу.

То же самое, кстати, относится и к почтовому рассыльному, который, прижав к животу пакет, появился в вестибюле чуть позже — когда всё общество, распаляясь в перебранке с дядей, поднялось уже до середины лестницы, а тот, стоя наверху, ожесточённо размахивал руками.

Где была в это время госпожа Штумпе? Да, где же она была?

Когда я воссоздаю всю картину происшедшего, она выстраивается следующим образом: на самом верху, видимый мне лишь отчасти, стоит дядя в своём утреннем халате — не в том, который с жёлтым, а в другом. Ближе всех к нему оказался разъярённый мужчина в рабочем халате, как выяснилось позже — отец одного из футболистов. Непонятно, ему-то здесь что было нужно?

Должно быть, он поднимался по лестнице быстрее всех, потому что вся остальная группа, состоящая из супружеской пары учителей, хозяина пивной и архитектора, жившего по соседству, находилась ещё на целый лестничный марш ниже.

Ах да, ещё окружной инспектор, он тоже присутствовал (неофициально). И была ещё вторая учительница, которая ковыляла самой последней и не попадала в поле моего зрения.

— Куда это вы направляетесь?

— Нам нужно к Маузерам!

— Они в отъезде! — крикнул дядя.

— Тогда мы к Хартенбергам.

— Они тоже в отъезде, они в отъезде! — вскричал дядя несколько даже визгливо, что нельзя ставить ему в вину, — я и сам был уже близок к тому, чтобы выйти из себя. Я бы вмешался, — хотя и мне тоже нельзя поставить в вину, что я не сделал этого, — не будь я в пижаме и имей более презентабельный вид.

— Я прошу вас немедленно покинуть дом! — крикнул дядя и добавил: — Дом на Эппельман-штрасе, номер семнадцать.

Перейти на страницу: 1 2 3 4 5
 




Copyright © 2018 - All Rights Reserved - www.moneystylers.ru